|
Конечно, спросить можно было и по-другому. Например, так: а не стыдно ли вам, господин военный министр? Но, во-первых, политическая журналистика не предполагает столь интимных вопросов; во-вторых, было бы по-настоящему интересно, если бы Сергей Иванов поименно назвал своих врагов, а не замкнулся в недобром молчании. Поэтому коллеги из «Коммерсанта» формулировали тему долго и витиевато.
В итоге вопрос прозвучал так: «Высказывались предположения, что так называемое дело Сычева и то, как оно подавалось в средствах массовой информации, это была попытка дискредитировать вас. Кроме того, вы обменивались резкими заявлениями с Главной военной прокуратурой. А после смены генпрокурора и главного военного прокурора все как-то сошло на нет. Как вы считаете, это была целенаправленная кампания?»
Врагов своих министр обороны, к сожалению, не назвал, уволенных прокуроров поминать не стал тоже, но в целом охотно откликнулся на просьбу прокомментировать «так называемое дело». Говоря современным языком, повелся. Выяснилось, что финал истории с рядовым Сычевым – счастливый, поскольку «в конечном счете все естественным путем успокоилось после решения суда», который «все объективно исследовал, наказал виновных, ситуация выяснилась более или менее до конца, и многие вопросы отпали сами собой. Пережили - и идем дальше».
Пережили и идем дальше... Честно признаюсь, я несколько раз перечитывал эту фразу, медленно постигая ее смысл. Представлял себе лицо Иванова в этот момент. Его неповторимую улыбку, когда губы брезгливо кривятся, а глаза смотрят куда-то вбок. Вспоминал разные другие выступления вице-премьера на заданную тему. И все равно «до конца» не мог понять, как ему удалось произнести эти слова.
Вот ведь что, оказывается, случилось: инцидент с рядовым Сычевым стал переживанием для Иванова – в том, разумеется, смысле, что министра попытались дискредитировать. Но вопросы «отпали» (хороший глагол, сразу напоминающий о том, что отпало у жертвы неуставных отношений), и министр, выстоявший в схватке с таинственными врагами, душой устремлен в будущее. Все кончилось хорошо. Естественным путем успокоившись.
Повторюсь, вопросы насчет стыда и совести в нашем деле являются непрофессиональными. То есть глупыми и безрезультатными. Задающий их расписывается в своем полном неумении беседовать с начальством. «Клиента» надо разговорить при помощи вопросов удобных: это азы журналистики. Однако к тем же азам относится и строгое следование фактам. И здесь, по-моему, не только у Иванова, но и у интервьюеров что-то не заладилось.
Скандальное дело Андрея Сычева началось вовсе не в тот момент, когда о трагедии призывника стало известно обществу. Кромешный садизм в российской армии - явление повседневное, к которому Иванов причастен лишь в той мере, в какой противится военной реформе и отмене призыва (впрочем, изо всех сил). Скандал начался в тот день и час, когда Иванов впервые раскрыл рот в связи с событиями в Челябинском танковом училище и произнес свои удивительные слова: мол, министр находился высоко в горах, ему не докладывали, а раз не докладывали, значит ничего серьезного там нет.
К тому моменту в Челябинске уже вовсю работали военные прокуроры. Про мальчика, который остался без ног и половых органов, знала вся Россия. И страна буквально ошалела, услышав «про ничего там нет» из уст кандидата в преемники.
Иными словами, попытку дискредитировать министра обороны предпринял сам Иванов. Эту разнузданную клеветническую кампанию он с успехом вел и в дальнейшем, злобно полемизируя с прокурорами и при помощи своих штабных шестерок запугивая семью Сычева, как раньше кошмарил родственников несчастной Светланы Беридзе, задавленной его сыном. Зачем ему все это понадобилось – загадка. Пустых и лицемерных соболезнований вполне хватило бы в обоих случаях, чтобы скандалы закончились, не начавшись. И вот об этом – о непонятной демонстрации садистских наклонностей – я бы Иванова спросил. Конечно, в предельно мягкой форме, сочувственно глядя в глаза и заранее радуясь любому ответу. Потому что это тоже было бы по-настоящему интересно.
Там еще много любопытного, в этом интервью. Про «Рособоронэкспорт» и Авиапром. Про отравление Гайдара, в связи с которым, по мнению министра, «ни о каком покушении говорить не приходится». Про убийство Литвиненко, по поводу которого «можно строить сотни версий», а верной окажется какая-нибудь самая неожиданная. Типа инопланетян, как легко догадаться. Про Иванова-преемника и Медведева-конкурента. И вот эта милая деталь: у них с первым вице-премьером «есть даже общие какие-то черты характера - такая легкая ирония, например». Да, это точная самооценка: легкий, веселый, светлый человек. С божьей росой во взоре.
Илья МИЛЬШТЕЙН, «Грани.ру».
|
|
У вас есть возможность написать отзыв на этот материал
оставить отзыв |
 |
Всего прочитало: | |
335 |
Всего оценило: |
0 |
Средний балл: |
0.00 |
|
|
